Павел Шумил «Слово о драконе» часть 4

Информация о книге

Перейти к другой части: 123456789

Спасатель

Жизнь налаживается. Восстановлены водопровод, спортивный комплекс и учебный центр. Лира с Сэмом по пять часов в день обучаются по ускоренной программе. Плюс три часа физической подготовки. По Лириной инициативе. В основном, фехтование, стрельба из лука, арбалета и боевые искусства. Уже насмерть зарублен один спортивный кибер. В учебном бою Сэм набросил ему на голову куртку, лишил ориентации и пропорол двуручным мечом блок гидравлики. Добить слабеющего раненого было несложно.

По ночам развозим с Сэмом телепередатчики. Лира из экранного зала выводит нас на цель. Сейчас восемь передатчиков контролируют дороги к монастырю, четыре — за стеной, во внутреннем дворе, один — в погребе. Работает гнетом в бочонке с квашеной капустой. Пользы от него — ноль. Самое приятное, что неожиданно кончился период лихорадочной спешки. Еще позавчера масса вопросов требовала срочного решения, и вдруг тишина. Вчера поручил киберам навесить ворота в проходе на балкон, отреставрировать прихожую, мастерскую и чулан, изготовить ватерклозет для драконов и несколько клавиатур к компьютерам под мои габариты. Сегодня вызвал ремонтника с голубым бантиком и расспросил насчет ремонта главного компьютера информационной централи. Ответ не обрадовал. В отличие от остальных, этот компьютер — многопроцессорный монстр. Процессоров в нем 16384. Точнее, 1024 унифицированных блока по 16 процессоров на каждом. Плюс аппаратура самодиагностики, резервирования и авторемонта. Все нормально работало до момента разрушения главной энергоцентрали почти шестьсот лет назад. Схемы всей этой автоматики, разумеется, имеются… в блоках памяти главного компьютера информационной централи. Однако, ремонтный центр инженерной базы гарантирует успешное завершение ремонта в ближайший месяц. Полным ходом идет проверка на стенде унифицированных процессорных блоков, заканчивается построение логической модели межпроцессорных связей. Ну и бог с ней, с моделью. Однако, подход Повелителей к решению инженерных проблем подкупает детской непосредственностью и простотой. В самом деле, если не хватает мощности одного процессора, почему бы не взять шестнадцать тысяч? Что-то тут не так. Сердце-вещун говорит, что-то не так! В мире, который я помню, изготовили бы семейство процессоров разной мощности, а здесь — всего два типа. Один для киберов, другой для стационарных компьютеров. Подозреваю, что процессоры киберов отличаются только ударопрочным исполнением. Такое впечатление, будто уровень техники специально ограничен минимально достаточным. А может, все намного проще. Эти слабенькие процессоры продержались десять веков. И работают. Смогли бы сохранить работоспособность через тысячу лет образцы, изготовленные на пределе технологических возможностей? Дудки! Выходит, да здравствует простота?

Забираю из учебного центра один из компьютеров и несу в спортивный комплекс. Там, в секторе борьбы чудный уголок, застеленный толстыми мягкими матами. Ложусь на живот, включаю компьютер и принимаюсь за изучение истории. Три тысячи чертей! В компьютер заложена только местная история. К тому же, устаревшая на тысячу лет. Переключаюсь на биологию. О драконах — ничего. Точнее, нахожу информацию об одном драконе в разделе «Эволюция человека». Файл называется «Разновидность человека, адаптированная к агрессивным условиям внешней среды». На цветной иллюстрации — я, собственной персоной, в пультовой энергоцентрали. Все правильно, я же сказал киберу: «Запомни». Вот он и запомнил. Мораль: не надо ля-ля. Приведены данные о моем росте, весе, физических кондициях. Имеется ссылка на файл данных томографического обследования. Первая попытка провалилась. Пробую зацепиться с другой стороны. Запрашиваю список личного состава базы. Получаю три личных дела и отсылку в главный компьютер информационной централи за остальными. Просматриваю первое. Мастер Дракон. Вариант — Коша. Предположительно, руководитель ремонтной бригады. Какой-то непонятный индекс информированности из двух чисел. Дальше идет перечень моих трудовых подвигов. Заглядываю во второе личное дело. Леди Тэрибл. Вариант — Лира. Предположительно, заместитель руководителя ремонтной бригады. Предположительно, оператор информационной централи. Предположительно, стажер. Индекс информированности меньше моего раза в четыре. Список трудовых побед тоже короче. Перехожу к третьему личному делу. Предположительно, Сэм. Предположительно, Сэмик. Предположительно, стажер. Индекс информированности совсем маленький. Среди трудовых достижений — плавная регулировка интенсивности освещения жилой зоны в зависимости от времени суток. Интересно. Однако, мне нужно другое. Вызываю раздел художественной литературы. Местные авторы тысячелетней давности. Ладно, Платона почитаю как-нибудь в другой раз. Перехожу к математике и физике. Имена Пифагора и Архимеда встречаются, но бином Ньютона осиротел. Компьютеру неизвестны имена Фурье, Макларена, Ферма. Теоремы, методы доказательств и расчетов стали безымянными. Закона Ома нет. Зато есть физические величины ом, ампер, вольт. Переворачиваюсь на спину и изучаю потолок. Какая-то чудовищная нелепость в том, что Ньютона нет, а Ампер есть. Точно! В этом же мире не было ни Ньютона, ни Ампера. Из-за Пришествия. А те, кто пришел, Ампера знали. Но пытались это скрыть. С маленькой буквы это уже не Андре Мари Ампер, а так, просто термин. Выходит, Повелители — самые обычные пришельцы из будущего. Пришельцы с Альдебарана не стали бы скрывать имен своих великих предков. Что получается? Энергичные ребята из двадцать-какого-то века построили машину времени и рванули в прошлое форсировать прогресс. Зачем — потом разберусь. Но, видимо, причина была веская. Однако, история оказалась несговорчивой дамой. А может, сработал какой-то хитрый закон отрицательной обратной связи — сейчас это неважно. Важно то, что эффект оказался обратным. Вместо форсированного прогресса — застой и регресс. Видимо, во избежание катастрофических последствий, группе пришлось в аварийном порядке покинуть базу. Логично? Как никогда! Тогда, кто же такой я? С моим набором отрывочных воспоминаний о будущем. Аварийная команда коррекции прошлого? Или очередной выверт исторической обратной связи? Или это одно и то же? Детали потом обдумаю. Сейчас главное — вперед. Пока вдохновение не ушло. В этом мире застыл прогресс. Сон разума рождает чудовищ. Цитата. Похоже, обо мне сказано. Могу я раскрутить маховик прогресса? Видимо, могу, если я здесь. Буду идти от ответа. Есть же в математике метод доказательств от обратного. Здешняя техника — середины двадцать первого века. Научная информация в компьютерах, видимо, тоже кончается второй половиной XXI века. Значит, исторические линии должны слиться во второй половине двадцать первого века. Потому что один я не смогу продвинуть сразу все отрасли наук. Сейчас 1926-й год. На всю работу мне отводится сто пятьдесят лет. И все эти сто пятьдесят лет я буду, как проклятый, выполнять программу исторической необходимости. Как робот. Сто пятьдесят лет. Ну почему я?

Накрываю голову крылом и погружаюсь в черную меланхолию. Совсем недавно Лира сказала, что не хочет браться за дело, которое займет всю жизнь. Я, глупый, считал тогда, что местный застой — не моя забота, и занимаюсь им исключительно из врожденного благородства, что ли. Сейчас выясняется, что борьба с застоем — цель моего существования. Моего, а не Сэма или Лиры. Нет, опять не так. Их это, конечно, тоже касается, только они жертвы неудачного эксперимента потомков. И главное — у меня на все, про все, сто пятьдесят лет. Вместо тысячи. Два помощника, полсотни глупых киберов, сотня морально устаревших еще до сборки компьютеров и сто пятьдесят лет. На всю планету. Ну разве реально успеть? Интересно, что говорит по этому поводу исторический детерминизм? Видимо, то, что в ближайший век предстоит работать без выходных.

В коридоре слышится топот, возня, и с воплем: «Не считается! Так нечестно!» молодежь вваливается в зал. Вопли тут же стихают. Потом — тихий голос Лиры.

— Сэмик, выйди, пожалуйста. Что-то случилось.

Складываю крылья и сажусь. Нет смысла откладывать неприятный разговор. Вообще теперь нельзя что-нибудь откладывать. Нет времени. Осталось всего сто пятьдесят лет. Может, меньше.

— Сэм, останься. Разговор есть.

Минуты две думаю, с чего начать. Потом рассказываю все, с самого начала. Все, что знаю про себя, про историю человечества, которую помню, про Замок, про тысячу лет застоя и те сто пятьдесят лет, к концу которых надо выровнять линии развития той и этой реальностей. Честно говорю, что не знаю, что будет, если реальности не сравняются. И может ли этого не произойти. Прошу у Лиры прощения за то, что, видимо, не смогу помочь ей отвоевать владения Тэриблов. Минут пять молчим.

— Коша, ты такой большой, — грустно замечает Лира. — И неприятности у тебя с тебя ростом.

Опять молчим.

— Но почему тогда проход заделали? Ты же мог за сто лет не догадаться, ты сам говорил! — опять подает голос Лира.

— Видимо, психология. Хотели, чтоб, когда я попаду на базу, рядом со мной был человек. Мой друг. Иначе я мог бы применить всю эту технику во вред людям. А, впрочем, ни черта я не знаю.

— А что теперь делать? — впервые подает голос Сэм.

— Базы, вроде этой, строить. Народ учить. Эта база на тысячу человек рассчитана. Десять таких баз — десять тысяч человек. Сто баз — сто тысяч. А когда нас будет много, возьмем под контроль церковь. И монастыри будут работать на нас. Но это — лет через семьдесят, не раньше. Слишком резкая смена власти приведет к сопротивлению недовольных и такой резне, что по колено в крови ходить будем. И ничего не добьемся, и дело погубим.

— Нет, Коша, это нескоро будет, а сейчас кого учить? Нас с Сэмом двое, можно сына кузнеца позвать, можно еще кое-кого из малышни, но во всей округе ста тысяч человек не собрать.

— Сто тысяч — это с годами. Сейчас нужно человек сорок-пятьдесят. Есть у меня одна глупая мысль, только боюсь, уж очень глупая. Помнишь, церкачи хотели нанять меня для охраны Замка. Помнишь, чем хотели расплачиваться?

— Хоть золотом, хоть молодыми женщинами на завтрак — опять подает голос Сэм.

— Точно. Установлю таксу — парня и девушку раз в месяц. Двадцать четыре человека в год. У них наверняка знакомые найдутся. Так что через год полсотни человек будет. Если нет, я свой хвост съем.

— Коша, так нельзя! Ты же не Минотавр. Ты о девушках подумал? Они с ума сойдут от страха. И потом, Минотавр плохо кончил!

— Убедила, красноречивая. Будем искать другие варианты.

— А кто такой Минотавр? — спрашивает Сэм.

— Посмотри в компьютере. Порядок поиска — литература — мифы древней Греции — ассоциативный поиск, Минотавр. — Наблюдаю, как Сэм одним пальцем давит кнопки на клавиатуре. Потом, шевеля губами, читает. Вспоминаю, что неделю назад он еще не умел читать. Значит, Лира научила. Здорово! Вакансия педагога младших классов занята. Надо будет ввести правило, чтоб каждого из вновь прибывших обучал кто-нибудь из стариков.

— Коша, я знаю! Во-первых, надо разыскивать тех книгочеев, которым глаза выкололи. Ты говорил, что здесь можно новые вырастить. Они тебе всю жизнь благодарны будут. Во-вторых — нет, это не годится. Ну, ладно, людей я беру на себя. Только ты должен взять со склада две дюжины передатчиков и разложить там, где я скажу. И, как только я дам сигнал, лететь, куда скажу. Да, Коша, ничего, если будут женщины с грудными детьми?

— Конечно, ничего. Только сначала надо человек десять постарше. А ты планируешь обчистить гарем какого-то султана?

Выясняется, что молодежь не знает, что такое гарем. Объясняю. У Лиры аж глаза загораются. Чувствую, востоку грозит принудительная моногамия.

— Лира, учти, нам нужны только добровольцы!

* * *

Вместе с компьютером склада проверяю запасы. Если максимально использовать местные материалы, можно организовать еще две базы. Но не более. При этом не останется ни одной запасной гайки. Выясняю, что знает компьютер инженерной базы о горном деле. Почти ничего. Вся информация — в главном компьютере информационной централи. Меняю постановку задачи — может ли инженерный комплекс создать тяжелую горнопроходческую и транспортную технику? Может. Уже хорошо. Даю задание на разработку полностью автоматического горнопроходческого комплекса, ориентированного на закрытую разработку рудного месторождения. Компьютер сообщает, что приблизительно тысячу лет тому назад уже получил задание на проектирование аналогичного комплекса для разработки месторождения полиметаллических руд в двух десятках километров от Замка. Изучаю проект. Ничего лучше мне не придумать. Повелители, как и я, не хотели особенно афишировать свою деятельность. К месторождению предполагалось пробить тоннель восьми метров в диаметре, а пустую породу сваливать в глухое горное ущелье. В очередной раз поражаюсь какому-то несоответствию задачи и используемых средств. Ну кто мне объяснит, почему один тоннель восьми метров в диаметре, а не два по четыре метра? И вообще, зачем такой тоннель к маленькому месторождению, которого и на два года не хватит? Не буду ничего менять, пусть знают наших! И потом, вдруг так нужно?..

Даю компьютеру задание реализовать проект, но для начала расконсервировать еще десятка два киберов, втрое увеличить мощность малой энергоцентрали, то есть, если перевести на нормальный язык, выдолбить в скале еще один зал и подключить дополнительно два комплекта аккумуляторов на сверхпроводимости. Потом выбираю места для пяти ветряков-гигантов. Больше на вершине моей скалы не поместится. Скармливаю задачу компьютеру и иду выполнять поручение Лиры.

* * *

Поразительно! Ни Сэм, ни Лира не хотят иметь хвост! Крылья хотят, а хвост — ни в какую. Десять минут демонстрировал полезность и незаменимость. Соглашаются, что дракону хвост нужен, дракон без хвоста — какая-то лягушка пернатая. Но человек с хвостом — урод. Надо будет спросить мнение Тита Болтуна. Вообще-то у нас идет занятие по биологии. Изучаем геном. Точнее, построение фенотипа по генотипу. Технология простая — закладываем в установку образец ткани, задаем на компьютере условия развития — гравитацию, состав атмосферы, давление, температуру и прочее и смотрим на экране, что получается. Разумеется, начали с меня, как с добровольца. Получили на экране что-то амебообразное. И летальный исход на одиннадцатом месяце. Заложили кусочек оленины из холодильника. Получили на экране оленя. Взяли мазки со слизистой рта у Сэма и Лиры. Лира самостоятельно взялась за образец Сэма, а мы вдвоем — за ее геном. По ходу дела вносим коррективы. После трехлетнего рубежа ограничили длину волосяного покрова на голове полуметром. На отметке девятнадцать лет я зафиксировал возраст и в меню «Состояние объекта» выбрал пункт «Спокойный бег», «Замедленный показ».

— Ух ты! — восхищенно сказал Сэм.

Действительно, картина редкой красоты. Лира на экране теперь бежит. Развеваются волосы, мягко колышутся груди. Изгиб спины — нет, это надо видеть! Настоящая Лира заинтересовалась молчанием за нашим столом, подошла, завизжала и закрыла экран ладошками.

— Немедленно уберите! Коша, так нечестно!

Меняю установки и строгим голосом говорю:

— Лира, отойди, не тормози учебный процесс.

Лира осторожно заглядывает под ладошку и убирает руки. По экрану бежит скелет.

— Обрати внимание на работу коленного сустава, — говорю я, как будто нас интересовало именно это. Лира с подозрением смотрит на меня, показывает для профилактики кулак Сэму и отходит к своему компьютеру. Вскоре оттуда доносятся смешки и повизгивания. Довольная Лира показывает нам язык. Теперь уже мы идем смотреть, что у нее получилось. На экране суетится какой-то паучок. Тонюсенькие ручки, ножки, тщедушное тельце, тоненькая шея, голова-одуванчик.

— Сэм, это ты! — гордо заявляет Лира. — Возраст пять лет, развитие в невесомости. Коша, а что такое невесомость?