Г. И. Королёв «Змий или дракон?»

Материал из научной библиотеки проекта DXXI

Об авторе: доктор исторических наук
Опубликовано: Королёв Г. И. Змий или дракон? // Гербовед. — 1998. — № 1 (27). — С. 64-68.
Оцифровано: Н. В. Бардичева, 2023

В описании московского герба, утверждённого в 1781 г., противник всадника назван змием [1]. Во второй половине XIX в. фантастическое существо, поражаемое всадником, стали именовать драконом [2]. Коль скоро одна и та же фигура называется по-разному, то возникает вопрос о смысле различия.

В гербоведческой литературе имеются краткие высказывания о «змие» и «драконе». А. Б. Лакиер, касаясь западноевропейских гербовых фигур, писал о драконе как эмблеме «нечистой силы, язычества, невежества» в виде грифона с лапами, языком-жалом, крыльями летучей мыши и рыбьим хвостом [3]. Кстати, утверждение о рыбьем хвосте неверно. Рыбий хвост оканчивается хвостовым плавником раздвоенной формы, которого у дракона нет. У дракона — драконий хвост (с одной стреловидной лопастью). Примечательно, что по поводу пресмыкающегося в русской эмблематике Лакиер хотя и употреблял слово «дракон» [4], чаще пользовался словом «змей» (и «змий») [5], не считая цитат. Объяснение символики «змея» по смыслу то же, что и объяснение «дракона»: «орудие злого духа при грехопадении прародителя нашего» [6]. Отдельного описания «змея» у него нет.

По П. П. Винклеру, «дракон (символ силы и могущества)… изображается с головою и ногами орлиными, туловищем крокодила и крыльями летучей мыши». «Змия крылатого (символ зла и смуты)» Винклер не описал [7]. Возможно, как и Лакиер, он не видел разницы между изображениями «дракона» и «змия».

Разницу между изображениями «дракона» и «змия» усматривал Ю. В. Арсеньев. Имея в виду западноевропейский материал, Арсеньев характеризовал «дракона» как существо двулапое, с хвостом «вместо задних лап», а «крылатого змея» — как существо о четырёх лапах, забыв, видимо, упомянуть хвост [8]. Отметим, что, подгоняя под приведённое различие между «драконом» и «змием», Арсеньев назвал драконом казанское двулапое крылатое пресмыкающееся, в описании 1781 г. названное змием [9].

Занимаясь в настоящей статье эмблемой из московского герба, мы будем иметь в виду далее русскую традицию, в нужных случаях всё же привлекая термины чужеземной эмблематики.

Московский герб происходит от изображений на печатях. Ранние известные ныне изображения фантастического существа на печатях относятся ко временам сидения князя Ярослава Всеволодовича в Новгороде (1215–1236) и его сына Александра Невского, сначала новгородского князя, а затем великого князя владимирского (1236–1263). На печати первого Св. Феодор колет противника копьём, а на печати второго тот же святой ещё и держит коня в поводу [10].

На московских печатях всадник появился в конце XIV в. Сначала он наносил удар копьём по неизображённому врагу [11]. В последней трети XV в. сего врага стали изображать регулярно.

Древнерусское напечатное пресмыкающееся изображалось одинаково: с двумя лапами, с крыльями, длинной шеей и длинным извивающимся хвостом без «драконьего» окончания. Технические и стилистические различия сейчас нет надобности учитывать.

Рассматриваемое существо фигурирует в древнерусском искусстве — в иконописи, в книжной миниатюре. Оно изображалось в сюжетах Св. Георгия («чудо Георгия о змие»). В Радзивилловской летописи, сохранившейся в списке конца XV в., имеются миниатюры с этим существом, в одном случае участвующим в искушении благочестивого человека (ползущая змея, не то лев, не то барс, и крылатое, двулапое, изрыгающее пламя пресмыкающееся), а в другом — символизирующее половцев, разбитых русскими князьями в 1112 г. (бескрылое, безлапое, извивающееся животное, поражаемое одним из воинов) [12].

Злая сила в облике крылатого, летающего, с одной или несколькими головами пресмыкающегося представлена в русском фольклоре под названием «змея», «змеи», «Змей-Горыныча». Например: «Вылетал-то тут змеинище Горыныще. Веют крылья его гумажные, Звенят его хоботы железные» и «Как вспорхнула змея со сырой земли, Полетела змея по-под небеса» [13] и т. п.

Констатировав большое сходство, а скорее тождество между изображениями пресмыкающегося, как в изобразительном смысле, так и в его значении (злая, враждебная сила), в древнерусском сфрагистическом и прочем искусстве, рассмотрим его наименование в письменных источниках.

В источниках до XVIII в., касающихся эмблем, пресмыкающийся враг всадника называется змием: «Воин вашего пресветлаго царскаго величества седяй на коне и копием змия побеждая» (о государственном гербе) [14]., «под конем змия», «змия с крыльями» (о знаках на пушках в описи Тулы 1676 г.) [15] и др.

В текстах, не связанных с эмблематикой (описанием эмблем), слово «змий» встречается с XI в. Во включённой в «Изборник» 1073 г. статье «О образех» византийского писателя IX в. Георгия Хировоска слово «Инословие» (т. е. «аллегория») объяснено так: «Слово бо акъi змии есть, на диавола иноречьнѣ змьемъ нарицаема разумѣваемъ» [16].

В Библии, изданной в 1663 г., употребляется только слово «змий» (и «змия»): «и пород их изыдет змия паряща» (Ис. 14, 29), «и будет село змием» (Ис. 34, 15), «и се змий велик чермен (красен — Г. К.) имея глав седмь и рогов десять, и на главах его седмь венец» (Апок. 12, 9), «и вложен (низвергнут — Г. К.) бысть змий великий, змий древний, нарицаемый диавол и сатана» (Апок. 12, 9).

Слово «змий», как и «змея», принадлежит к общеславянскому языковому фонду [17] и, следовательно, восходит к глубокой древности.

Слово «дракон» в русском языке зафиксировано, как заимствованное из греческого языка, лишь с XVI в., а именно, начиная с текстов, переведённых Максимом Греком [18]. Языковеды уже отмечали, что это слово употреблял Андрей Курбский. Так, в послании старцу Васьяну он писал: «О горе нам! Како не зрим прилежно мысленным своим оком древняго дракона, врага нашего бодрого, и никогда же спящаго, … Он бо древле праотцем завистию во Едеме смерть сотвори» [19]. Это вариация на тему библейского рассказа о змие — искусителе Адама и Евы (Быт. 3). «Дракон» Курбского означает то же, что и «змий» («змей»). В одном из переводных романов (в списке XVII в.) отмечен оборот: «Брунцвик … в виде зверя льва и драка змия» [20]. «Драк» (вариант «дракона») уточнён здесь как вид «змия», или, иначе говоря, «драк» пояснён как «змий».

В древнегреческих текстах слово «δρακων» обозначало сказочное пресмыкающееся [21], относившееся к змеям. Общим названием змей было «οφιξ». О принадлежности «дракона» к змеям говорит дважды употреблённое поэтом Гесиодом (VIII–VII вв. до н. э.) в «Рождении богов» («Теогонии») словосочетание «змей-дракон» [22].

Интересные данные о понимании переводчиками греческих слов «δρακων» и «οφιξ» доставляет Библия.

В Библии 1663 г., воспроизводящей Острожскую Библию Ивана Фёдорова 1581 г., оба слова передавались «змием». Так, особенно примечательно, в пророчестве о поражении («низвержении») злого существа это существо описано следующим образом: «змий великий, змий древний, нарицаемый диавол и сатана» (Апок. 12, 9). Тот же оборот содержится в исправленной Библии 1756 г. издания. В синодальном переводе на русский язык (1876–1878 гг.), употребляемом и в современных переизданиях (например, 1988 г.), стоят слова «великий дракон, древний змий», соответствующие греческому тексту со словами «δρακων» и «οφιξ». Ясно, что речь идёт об одном существе, которое в роли искусителя Евы (Быт. 3, 1) выступает под названием «οφιξ» — «змий» — «змей». В Библии 1756 г. регулярно употребляется слово «змий». Есть одно исключение. В рассказе о том, что Господь мечом поразит, словами перевода, «левиафана, змея прямо бегущего, и левиафана, змея изгибающегося, и убьёт чудовище морское» (Ис. 27, 1), в Библии 1756 г. для всех трёх существ употреблено слово «драконт» соответственно греческому тексту. Отметим, что в 12-ой главе Апокалипсиса, в которой говорится о том же самом пресмыкающемся, в переводе оно 5 раз названо драконом и 3 раза змием.

В древнерусских записях сказания «Чудо Георгия о змие» греческому «δρακων» соответствует «змий» [23]. Описанный там змий, по выражению одной из рукописей XVI в., вышел из озера, «пущая грозный яд с пламенем огненным» [24]. Это вполне привычный фольклорный образ огнедышащего «змея» («дракона»).

В источниках XVIII в. тоже встречаются переводы иноязычных «драконов» русским «змием». Так, в описании государственного герба, сделанного Ф. Санти в 1722 г. на французском языке, стоит «dragon». В переводе же, сделанном, видимо, вскоре после сочинения Санти, это слово передано как «змий» [25]. В книге профессора Ф. Г. Дильтея, напечатанной параллельно на французском и русском языках, в описании московского герба стоят слова «dracon» и «змея» [26]. Для обозначения всё той же фигуры слово «змий» употреблялось и независимо от переводческих нужд. Например, в описании герба Воейковых упоминается о «двух змиях» («без крыл» и «с крыльями») [27].

У меня нет сведений о том, почему в XIX в. змия переименовали в дракона. Скорее всего потому, что слово «дракон» уже вошло в широкое употребление. Возможно, в переименовании проявилась начавшаяся тогда модернизация в геральдике, отчасти понимавшаяся как сближение с западноевропейскими геральдическими обычаями и терминами. Может быть, желали усилить различие в наименовании фантастического существа и реальной змеи. Не исключено, что слово «дракон» должно было подчеркнуть грецизацию всадника, т. е. и всей композиции.

История употребления слов «дракон» и «змий» показывает, что ими обозначалось одно и то же существо. Проведённое Арсеньевым различие между существами по числу их лап несущественно и, во всяком случае, в русской эмблематической традиции отсутствует. Вообще, именование московской гербовой фигуры «драконом» или «змием» так же зависело от сочинителей описания, как и употребление этих слов в переводах древнегреческих произведений от переводчика, скажем, XX в. Приведу примеры. В трагедии Эсхила «Семеро против Фив» слово «δρακων» в изданиях 1937 и 1978 г. передано «змеем» (в суждении Этеокла, что Паллада спасёт город, и в характеристике Тидея). Во второй же строфе «Персов» в 1937 г. напечатано «змей», а в 1978 г. — «дракон». Различаются переводы «δρακωνθομιλον» в «Просителях» — «поганых змиев» (в 1937 г.) и «клубок драконов» (в 1978 г.). В «Жертве у гроба» (или «Хоэфорах») в издании 1978 г. при справедливом сравнении женщин с Горгоной «δρακωοσιν» переведено как «и змеи в волосах» [28]. Сочинители описаний герба и переводчики пользовались теми словами, какие употреблялись в их время. Если в XIX–XX вв. были обиходны одновременно два слова, то они выбирали одно из них.

В заключение «змеиность» дракона подтвердим его библейским родословием: «Из корня змеиного выйдет аспид, и плодом его будет летучий дракон», или, по-старинному, «от племене бо змиина изыдет пород аспидск, и пород их изыдет змия паряща» (Ис. 14, 29).

Примечания

  1. ПСЗ. 1-е собр. СПб., 1830. Т. 21. № 15304.
  2. См., например: ПСЗ. 3-е собр. СПб., 1888. Т. 6. № 1439а.
  3. Лакиер А. Б. Русская геральдика. М., 1990. С. 45.
  4. Там же. С. 81.
  5. Там же. С. 81–83.
  6. Там же. С. 81.
  7. Винклер П. П. фон. Гербы городов, губерний, областей и посадов Российской Империи, внесённые в Полное собрание законов с 1649 по 1900 год. СПб., б. г. С. 38.
  8. Арсеньев Ю. В. Геральдика: Лекции, читанные в Московском археологическом институте в 1907–1908 году. М., 1908. С. 191, 192.
  9. На толкованиях Винклера и Арсеньева о «змие» и «драконе» недавно останавливалась Е. И. Каменцева. См. её: История и символика герба Москвы // Вестник геральдиста. 1990. № 1. С. 4.
  10. См.: Янин В. Л. Актовые печати Древней Руси X–XV вв. В 2 т. М., 1970. Т. 2. №№ 368, 369, 374–378.
  11. Так он изображался на монетах и много позднее.
  12. Радзивилловская, или Кенигсбергская, летопись. [СПб.], 1902. Т. 1. Лл. 114, 155.
  13. Добрыня Никитич и Алёша Попович / Изд. подгот. Ю. И. Смирнов и В. Г. Смолицкий. М., 1974. С. 45, 41.
  14. Баранович Л. Меч духовны. Киево-Печерская лавра, 1666. С. [5].
  15. Дополнения к Актам историческим. СПб., 1875. Т. 9. С. 27–28.
  16. Изборник Святослава 1073 года: Факсимильное издание. М., 1983. Л. 237 об.
  17. Этимологический словарь русского языка / Под ред. Н. М. Шанского. М., 1975. Т. 2. Вып. 6. С. 99.
  18. Там же. М., 1973. Т. 1. Вып. 5. С. 182–183.
  19. Русская историческая библиотека. СПб., 1914. Т. 31. Сочинения князя Курбского. Стб. 387.
  20. Словарь русского языка XI–XVII вв. М., 1977. Вып. 4. С. 349.
  21. Это слово и производные от него см.: Дворецкий И. Х. Древнегреческо-русский словарь / Под ред. С. И. Соболевского. М., 1958. Т. 1. С. 425. Я пользовался греческой Библией издания 1570 г. (Антверпен, с параллелями на нескольких языках) и 1821 г. (Москва).
  22. Эллинские поэты в переводах В. В. Вересаева. [М.], 1963. С. 179, 195.
  23. См. греческие и русские тексты: Рыстенко А. В. Легенды о Св. Георгии и драконе в византийской и славяно-русской литературах. Одесса, 1909.
  24. Там же. С. 28.
  25. РГАДА. Ф. 171. Оп. 1. Е. х. 1. Л. 1 об.; Ф. 286. Оп. 1. Е. х. 61. Л. 110 об.
  26. Дильтей Ф. Г. Опыт российской географии с толкованием гербов и с родословием царствующему дому,… М., 1771. С. 308, 309.
  27. Общий гербовник дворянских родов Всероссийской Империи. [СПб., 1798]. Ч. 2. № 50.
  28. Эсхил. Трагедии. М.; Л., 1937; Эсхил. Трагедии. М., 1978. Греческий текст см.: Aeschylus. Tragoediae. Lipsiae, 1910.

В оформлении страницы использован герб Москвы
из ПСЗ РИ (утверждён в 1781 году, образ исполнен в 1843 году).

Вернуться к научной литературе

Добавить комментарий

This site is protected by reCAPTCHA and the Google Privacy Policy and Terms of Service apply.