Павел Шумил «Слово о драконе» часть 2

Информация о книге

Перейти к другой части: 123456789

Зверюшка Повелителей

— Ты хочешь отомстить врагам, получить назад свои земли, восстановить доброе имя и при этом остаться живой?

— Ты мне поможешь?

— Нет, это ты будешь мне помогать. И будешь делать все, что я прикажу. Прикажу съесть гадюку — съешь гадюку. Прикажу отрубить руку — отрубишь руку. Прикажу родить ежика — родишь ежика. Молча. Хоть против шерсти. Согласна?

Думает. Это хорошо. Почему в этом мире все такие умные? Церковь упорно хочет превратить людей в идиотов, а природа сопротивляется. В том мире, который я помню, было как раз наоборот. Государство учило. Бесплатно. Читать, писать, умножать, делить. Читали, писали, зубрили. Только думать не учились. Придется нам сражаться вдвоем против умных людей. Сначала — вдвоем.

— А если ты прикажешь мне простить магистра?

— Пойдешь и утопишься с досады в болоте.

— Согласна!

— Тогда запомни: мы беремся за очень опасное, грязное дело. Грязное оно потому, что кроме врагов будут гибнуть друзья и невинные люди. Надо, чтоб их погибло как можно меньше. Очень может быть, что один из нас тоже погибнет. Поэтому ты должна знать мой план. Главное ты уже знаешь.

— Что главное?

— Что люди — не дрова. Наказать твоих врагов, вернуть землю, добиться власти — это только начало.

— А как… А что потом?

— Ты считаешь, тебя справедливо отправили на костер? Или справедливо то, что один человек выкалывает глаза другому за то, что тот умеет читать?

— Понятно.

— Не перебивай… Подожди, что тебе понятно?

— Что я умру молодой и красивой. В полном расцвете сил. Церкачей уже пытались разогнать. Только они все равно всегда побеждают. Если против них идет народ, они собирают армию. Если против них идет армия, они расползаются как тараканы во все щели, а в армии начинается мор. Если против них готовят заговор, они засылают шпионов, а потом всех ловят и вывешивают вдоль дороги на столбах.

Умыла девчонка. Соплячка четырнадцатилетняя, а умыла. С полуслова поняла и… прощай, авторитет. Но откуда она все знает? Читает по утрам «Пионерскую правду» и все знает… Потом спрошу, а сейчас надо спасать имидж. Как?

— Пытались. Не смогли. Какой из этого вывод?

Молчит, хмурится, смотрит исподлобья.

— Вывод простой. Нужно попробовать свалить церковь другим путем. Например, возглавить и развалить изнутри. Но это обсудим позднее. Сейчас задача — вернуть то, что принадлежит тебе по праву. Кстати, почему ты решила, что умрешь молодой и красивой?

— Потому что до старости не доживу.

— Нет, я имел в виду — красивой…

— Ах ты…

Повеселела.

— Не передумала?

— Тэриблы не отступают!

— Тогда запоминай: солдаты — те, что за твоей спиной стояли — твои свидетели. Они видели, как был нарушен закон. Но пока магистр жив, ничего у тебя не получится. За его спиной — вся церковь. Если он умрет, а на его месте другой будет — тогда легче. На мертвого можно много вины свалить. Вернуть ту землю, которая церкви отошла, не надейся. Но поверни дело так, якобы это плата церкви, чтоб не вмешивалась в твою драку с Деттервилем и Блудвилом. Во всех бумагах пусть тебя именуют как-нибудь по-другому. Леди Гудвин, например. Был такой мошенник. Если тебя назвать Леди Тэрибл, церкви надо будет отдавать свою долю, а на это она не пойдет. Сама до поры, до времени не высовывайся, все переговоры с церкачами веди письмами. С каждого письма делай три-четыре копии. Все письма храни в тайниках. Церкачи их искать будут. Чтоб в каждом тайнике была только часть настоящих писем, остальные — копии. Солдат — свидетелей — до времени попытайся где-нибудь спрятать. Церкачам живые свидетели не нужны. По себе знаешь. Все поняла?

— Да. А ты что будешь делать?

— Я буду давать тебе мудрые советы, по возможности оставаясь в тени. Для оперативной работы я не подхожу. Слишком выделяюсь на общем фоне.

— Для какой работы?

— Потом объясню. Я буду появляться там, где не будет свидетелей или там, где без меня не справиться. Вот как с тобой.

— Так ты не случайно там оказался? Ты за мной прилетел?

— Догадливая.

— А как ты узнал?

— Один умный человек сказал. Потом вас познакомлю. Будет возглавлять у тебя аналитический отдел.

— Кого?

— Будет планировать операции, анализировать результаты проделанной работы и прогнозировать ответные действия церкачей.

— И совсем не смешно. Или научи меня языку Повелителей, или говори по-человечески.

— Насчет Повелителей — ты мне расскажешь. Я ничего о них не знаю. Удивил, ошеломил и ошарашил. Глаза распахнуты, челюсть отвалилась. Давеча Тита простым вопросом до смерти напугал. Какая-то у них неадекватная реакция.

— Ты же дракон Повелителей!

Секунд через сорок догадываюсь закрыть рот. Иду в чулан, ложусь в уголке и накрываюсь крылом. Такой вот штрих к моей биографии. Одни держат кошек, другие собак. В Индии держат удавов. А Повелители предпочитают дракончиков. Ма-леньких таких дракончиков, не больше десяти метров. Чтоб мышей ловили. А этот Замок — не замок вовсе, а так, сарайчик. На выходные заехать, на природе отдохнуть. А я, как волю почувствовал, с поводка сорвался и к отъезду опоздал. А может, экстерьером не вышел. Или на хозяина тявкнул. Получил тросточкой промеж рогов и ку-ку. Кошки, говорят, привыкают не к хозяину, а к месту. За сотни километров в старый дом возвращаются. Я за тысячи направление на свою берлогу чувствую. «Орлы мух не ловят». Не орел ты, пучеглазик, а домашняя зверюшка. Хомячок. Приходит Повелительница в магазин и спрашивает: «А у вас есть такой же, только с крылышками? И чтоб спинка зеленым отливала. Его чем кормить? Мясом? Нет, нет, сделайте, чтоб щепочки кушал.» А продавец отвечает: «Одну минутку. Вам с каким хвостиком? С прямым или колечком? В этом месяце все с прямым берут. Завернуть, или так возьмете?» Нет, не могло так быть, я же разумное существо, это же несправедливо.

— Дракоша, что с тобой? Я что-то не так сказала? Прости меня, пожалуйста, я не хотела. Ну, Дракоша! Скажи что-нибудь!

— Вечером поговорим, ладно? Мне сейчас подумать надо.

А много ли вообще в этом мире справедливого? Лючии губы справедливо отрезали? Лиру на костер справедливо послали? Что такое — справедливость? Она что, закон природы? Нет. Норма поведения. Если я поступаю с другими так, как хотел бы, чтоб поступали со мной, это справедливо. А если я попал в компанию садомазохистов, тогда как?

Хотел один рогатый, чешуйчатый узнать, кто он и откуда. Узнал. Хайре! Радуйся, зверюшка.

Вот и повод для суицидальных наклонностей. Теперь я опытный, выберу место в горах, где ни ручейка, ни травинки. Крылья нужно сложить, тогда флаттер не страшен. На такой скорости для управления хвоста хватит. Все просто, как дважды два. Лира… Отнесу к Титу, объясню. Не маленькая, поймет. Ничего она не поймет. Я ей кое-что обещал, и она приняла мои условия. Принял бы я такие условия? Нет. Я свободу люблю. А она не любит? Придется, тебе, чешуйчатый, отрабатывать обещанное.

Стоп! А чего я разволновался? Земля перевернулась? Солнышко в речке утонуло? Ну, узнал, что я — дракон Повелителей. Что я, от этого летать разучился? Да и где они, эти Повелители? Ну, сделали меня. Разве я от этого глупее стал? Я еще неделю назад догадался, что меня сделали. Может, не меня, а моих предков в тридцатом колене. Люди от обезьян произошли. Вот кому плакать надо. Они же из-за этого в петлю не лезут! И летать не умеют, и хвоста у них нет. В меня людские надежды вложили, а я собрался головой об стенку… Господи, так чего же я хочу?..

* * *

— Расскажи мне все, что знаешь о Повелителях.

— Я мало знаю. Ну, они спустились с неба. Построили себе Замок. Летали на огнедышащих драконах. И учили людей. А потом вдруг исчезли. А теперь говорят, что Повелитель был только один. А когда в прошлом году увидели, что ты живешь в Замке, стали говорить, что ты дракон Повелителя. Ты сто лет спишь, а потом сто лет не смыкаешь глаз. Только сто лет назад тебя не было, я точно знаю.

— Когда они появились?

— В 36-м году. То есть тогда это был 836-й год от рождества Христова. А двести лет спустя стали отсчитывать время от их появления. Века — от их появления, а годы по-старому. Так до сих пор и идет.

— Они исчезли когда Замок обвалился?

— Нет, что ты, это пятьсот лет спустя. А может, больше. Я не знаю.

— Повелители здесь долго пробыли?

— Больше восьми лет.

Восемь лет. Достаточно долго, чтобы перевернуть все вверх дном, но мало, чтоб раскрутить маховик научно-технического прогресса, воспитать хоть одно поколение последователей. По данным социологов, на первый этап нужно лет двадцать, и еще семьдесят на окончательное устаканивание формации. Знали они это? Наверняка знали. Что же такое случилось, что заставило их уйти? Прометеи-неудачники.

— Почему их Повелителями зовут?

— А они могли все что угодно сделать. Летать могли, могли за одну ночь каменный дворец построить. Живых железных рыцарей делали. Своих призраков вместо себя по мелким делам посылали. Говорят, вещи их слушались. Позовет он, например, стол. И стол к нему сам, как собачка, бежит. Их никто из людей обмануть не мог. Пригласит Повелитель к себе человека, посадит в кресло, сам сядет и спрашивает. И что бы человек ни отвечал, Повелитель сразу правду узнает. Даже если ничего не говорить. А если у человека ноги или руки нет, могли новую вырастить. Возьмут человека к себе в Замок, положат в такое хрустальное корыто, и человек засыпает. А когда просыпается, у него уже новая нога или рука. Вроде бы, одну ночь проспал, выйдет наружу, а уже месяц прошел. Только, наверно, сказки это.

— Нет, все, что ты перечислила, можно сделать.

— И ты можешь?

— Наверно, могу. Если мне вся страна помогать будет, лет за триста сделаю. Если не помру раньше.

— Так долго? Я точно раньше помру.

— Это неважно. Главное — начать, столкнуть камень с горы. Потом не остановишь. Люди сами все изобретут и сделают.

— Ничего себе — не важно! Вы, драконы, по тыще лет живете, вам не важно. А я ста лет не проживу.

— Не обижайся. Я, может, тоже не проживу. Что потом было?

— Потом церкачи объявили, что знания — великая сила, и владеть ими могут только достойнейшие. Забрали все книги в монастыри и открыли при монастырях библиотеки, гимнасии, академии. Установили новые меры. Название старое, а то, чем измерять, новое. Вот например, миля раньше длинней была. А фунт — легче. А настоящие названия — километр и килограмм. Только с каждым веком гимнасий становилось все меньше. А лет триста назад ввели патенты для грамотных. Сначала так давали, а потом за деньги, все дороже и дороже.

— Как выглядели Повелители?

— Как люди, только на две головы выше самого высокого человека. А одежда была как железная кожа. В воде не намокала и в огне не горела. Рассказывают, Повелитель из горящего дома ребенка спас. Вошел в дом, сунул ребенка за пазуху, а когда выходил, в подпол провалился. А когда пожар потушили, он вышел и ребенка живого из-за пазухи достал.

— После того, как Повелители исчезли, их хоть раз видели?

— Слухи много раз возникали. И церкачи каждый раз большой отряд для встречи посылали. Хоть на край света. Но только все это выдумки были. То крестьянин рыцаря без лошади увидел, то самозванец какой.

— Точно их ни разу не было?

— Точно!

— Откуда ты все знаешь?

— Я не могу сказать. Это тайна. Я бы тебе все сказала, только слово дала.

— Слово надо держать.

— А у тебя от меня тайны есть?

— Вроде, нет.

— Тогда скажи, чего ты в лесу испугался.

Вот кого в дипломаты надо.

— Помнишь, что я у тебя спросил? Какой год. Ты сказала, что двадцатый век от рождества Христова. Так вот, я думал, что идет пятнадцатый.

— Ты проспал пятьсот лет! И все твои друзья умерли… Бедненький!

— Кстати, о моих друзьях. Что случилось с драконами Повелителей?

— А никто не знает. Повелители ушли, и драконы с ними.

— Так вот все бросили и ушли?

— Да. Даже не сказали, что уходят. Сели на драконов, слетелись в
Замок — и нет их.

* * *

— Защищайтесь, сэр Дракон!

— Рано еще, я спать хочу.

— Защищайтесь, или я отрублю вам хвост.

Открываю один глаз. Лира салютует мне двуручным деревянным мечом и принимает боевую стойку. Мой хвост отдает салют и тоже встает в позицию. Начинается бой. Хвост явно проигрывает по очкам. Мне приходится встать, чтоб обеспечить ему возможность отступления. Хвост пытается поставить веерную защиту, но получает укол. Стулья с грохотом летят на пол, мы отшвыриваем их ногами. Неожиданно хвост обегает вокруг меня и нападает на противника с тыла. И получает еще один укол. Бой идет до трех уколов, и счет мне не нравится. Хвост отвлекает противника, а я неожиданно атакую сверху и откусываю метровый кусок меча.

— Сдаетесь, леди Тэрибл? — Лира прижата спиной к стене, острый кончик хвоста нацелен ей в грудь. От двуручного меча остался кусочек меньше кинжала.

— Так нечестно! Вдвоем на одного!

Хвост теперь изображает нечто среднее между пингвином и атакующей коброй. Я смотрю на него, он «смотрит» на меня. Потом отрицательно вертит «головой».

— Он говорит, что ты первая на него напала, — перевожу я. Хвост подтверждающе кивает.

— Смотри, птичка! — Лира указывает на что-то за моей спиной. На такую простую приманку мы не попадемся.

— Честное слово, птичка.

Я снова смотрю на хвост, он на меня.

— Проверь, — говорю я. Хвост внимательно «осматривается» и пожимает «плечами».

— Он говорит, что никогда еще не видел такой, хитрой, коварной и вероломной леди, — перевожу я. — Но он все простит, если леди даст ему поспать еще часок.

— Ни за что!

— А полчасика?

— Четверть часа, и мастер Дракон делает мне новый меч!

— Тогда лучше смерть! — Хвост обвивает остаток меча, наносит себе третий укол и падает мертвым.

Лира молитвенно складывает руки.

— Спи спокойно, храбрый воин. Если тебя нарезать колечками, получится много-много вкусных котлеток. Аминь.

Пора завтракать.

* * *

Если так пойдет дальше, я стану толстым, неповоротливым и не смогу летать. Впрочем, нет. Олешки начнут от меня прятаться, да и Лира не даст растолстеть. Где написано, что драконы должны вставать в шесть утра? Вот засну в воздухе, будет авиакатастрофа. А это аргумент! Завтра так ей и скажу.

— Много народа знает, что я живу в Замке?

— Да все!

— Плохо. Могут тебя заметить. Тогда у нас возникнут проблемы.

— Никто не заметит. Люди боятся сюда ходить. И церкачи запрещают ближе, чем на двадцать миль подходить. Шестьсот лет назад Томас Капризный со своими сборщиками подати стал лагерем под Замком. Так земля затряслась, Замок обрушился, в Литмунде половина домов развалилась, а остальные в пожаре сгорели. В горах озеро было, его прорвало, несколько деревень смыло. Шестьсот лет прошло, а церкачи по тем погибшим каждый год молебен служат. Говорят, если кто здесь поселится, беда снова повторится. А это на самом деле из-за Томаса случилось.

— Кто-нибудь из его людей в Замке был?

— Никто не знает. Они почти все утонули.

До Литмунда километров восемьдесят. Если бы здесь что-то взорвалось, остался бы кратер, как на Луне. Могли Повелители установить управление сейсмикой? Могли. Но запрограммировать аппаратуру на землетрясение — это не кнопку нажать. Для этого институт кончить надо.

— Ты сказала, в Литмунде дома рушились. А дальше как?

— До самого побережья. Только в Литмунде сильней всего.

Землетрясение — здесь… Почему бы и нет. Горы — есть. Старые, но ведь горы.

— Нет, Томас Капризный ни в чем не виноват.

— Хорошо. Я боялась, что беду на людей накликаю.

Снеговика я лепил в той долинке. Меньше трех миль от Замка. А Тит Болтун меня увидел. Услышал, что в Замке завелся дракон и пошел проверять. Зимой. В самый центр запретной зоны. Ай да Тит!

— Кое-кто заходил в долину этой зимой посмотреть на меня.

Встревожилась, задумалась. Правильно. Я бы тоже задумался.

— Дракоша, мне надо в деревню сходить за вещами. А вечером ты мне свой план расскажешь.

Только этого не хватало. Сейчас она пойдет в деревню, там ей устроят торжественную встречу. А через три дня все собаки на сто миль вокруг будут знать, что леди Тэрибл жива и здорова. Не-ет, пора принимать меры.

— Ты знаешь, что такое конспирация?

— Знаю. Это значит, никто не должен меня видеть. Правильно?

— Правильно…

— Кроме двух-трех самых надежных друзей!

Ведь на самом деле знает… Все знает! Откуда? Тайна… Слово дала. Читает перед сном Большую Британскую Энциклопедию и все знает. А библиотекарю поклялась никому не говорить. Тсс…

— Кроме одного-двух.

— Согласна! Ты меня подвезешь?

Начинается…

* * *

Жду в условленном месте. Появляется с двумя огромными узлами. Хмурая, заплаканная. На меня пытается не смотреть. Молча забирается, устраивает свои узлы. Взлетаем.

— Что случилось? Церкачи погром устроили? Убили кого?

— Нет. Все хорошо.

Молчим всю дорогу. Странно это. Так же молча разгружаемся. Явно между нами пробежала какая-то кошка.

— Постой. Сядь и посмотри мне в глаза. Что случилось?

Села верхом на стул, смотрит в пол.

— Не заставляй меня смотреть тебе в глаза. Я не хочу, чтоб ты знал, что я думаю.

— Повтори еще раз, только помедленней.

— Я не хочу, чтоб ты знал, что я думаю. У меня могут быть свои тайны.

— Ты думаешь, что если я посмотрю тебе в глаза, то прочитаю твои
мысли?

— Да.

Вот почему Тит Болтун тогда раскололся. А у Лиры новые тайны завелись. Конфиденциальные. Сказать правду или нет? Друзьям положено говорить. Да ведь все равно узнает.

— Слушай внимательно. Я читать мысли не умею. Может, другие драконы умеют, а я — нет. Слово дракона. А теперь говори, что случилось.

— Ты сам знаешь. Ты Лючию убил. Не отпирайся, я видела, вся шкура твоими когтями изодрана.

Мда… Убил, чего отпираться. Только шкура была целой.

— Ту, которая лошадь, или ту, которая из кухни не вылазит?

— Сам знаешь, что лошадь! — слезы в два ручья.

Ах, черт! У них ведь кожа, это у меня шкура. И у Лючии. Тит шкуру аккуратно снял. При мне снимал. Значит, потом, для убедительности, порезал. Правильно вообще-то. Я об этом не подумал. Что же он Лире наговорил? Ясно, что. Мою легенду. Как договаривались.

— В следующий раз пойдешь в деревню, скажешь Титу Болтуну, чтоб рассказал тебе правду. Скажешь, я разрешил. Но только тебе. А сейчас забудь о Лючии, у нас есть другие дела.

— Так это не ты убил Лючию?

Сколько надежды в голосе. Массаракш. Что стоит сказать: «Да, не я». Потом слетать в деревню и проинструктировать Тита Болтуна насчет новой легенды. Делов-то на полчаса. Встаю и медленно иду в чулан. В любимый угол.

— Лючию убил я. Сначала сломал ей спину, потом придушил, чтоб не мучилась.

— Зачем?!!

— Не люблю оправдываться. Тит расскажет.

Слушаю, как постепенно затихают всхлипывания.

* * *

— Мастер Дракон, мне надо в деревню.

Оказывается, я задремал. На Лире кожаная куртка, штаны, сапоги. Все на несколько размеров больше.

— Скоро стемнеет, завтра полетим.

— Мне надо сегодня. Спусти меня вниз, я сама дойду.

— Двадцать миль ночью по лесу и болоту — это будет уже завтра.

— Неважно. Я хочу знать правду.

— Тогда знай, что Лючия твоя была трусиха. Из-за этого и погибла.

— Неправда!

— Испугалась молнии и залезла в болото. Я ей сломал спину, когда вытаскивал. Слишком крепко трясина держала.

Лира открыла рот, закрыла, поникла, опустилась рядом со мной, прижалась к моему боку.

— Она больше ничего не боялась. Только грозы. Я ее жеребенком помню. Потом она выросла и на землю ложилась, чтобы я могла на нее сесть. Таких умных лошадей ни у кого больше не было. Расскажи, как все было.

— Подожди, ты же… она… Ты кем Титу приходишься?

— Пока мой папа жив был, Тит нам соседом был, а потом я у него жила.

— Вот, значит, как… А Сэма Гавнюка знаешь?

— Я у него Лючинину шкуру видела. Мне его сын показал. Ты не бойся,
он не проболтается. Скорей язык откусит.

— А кто еще тебя видел?

— Больше никто. Все в поле работали.

— Так ты и Тита не видела?

— Нет, я ему письмо оставила.

— ЧТО??? Ему же за твое письмо глаза могут выколоть!

— Ну что ты сразу? Кроме нас двоих его никто не поймет. Там не буквы, а рисунки. Хочешь, нарисую? Сам увидишь.

Выходим на балкон, Лира рисует свой ребус: веселая рожица, солнце, дом с открытой дверью. Я пытаюсь дешифрировать.

— Рожица — это ты. Веселая, значит у тебя все в порядке. Дверь открыта, значит ты заходила домой. Солнце — заходила днем. Правильно?

— Наполовину. Рисунок на шестке, и так ясно, что я была дома. Дверь открыта, значит приду еще. Видишь, два луча длиннее других. Это значит, что я приду через два дня, днем.

— Погоди, мы так не договаривались.

— Ну я же обещала… А ты хотел про Лючию рассказать.

Я — хотел. Интересная мысль… Не вдаваясь в детали, рассказываю о встрече с Титом. Лира тихонько плачет. Пытаюсь утешить.

— Как ты не понимаешь! Она свою жизнь за меня отдала. Если бы не она, от меня сейчас и дыма бы не осталось.

* * *

— … Учись различать друзей и врагов.

— Я знаю, кто враги.

— А кто меня цепью по носу? Знаешь, как больно?!

— Ты прав. Извини.

— О врагах ты должна знать больше, чем о самой себе. Никогда не верь им больше, чем наполовину. Учись думать, как они, учись думать за них. Перед тем, как что-то сделать, подумай, что сделают они в ответ. И переиграй их в их игре. Обмани хитрого, вероломно напади на вероломного, устрой засаду на любителя ловушек. Побей противника его любимым оружием, и он будет тебя бояться. А это даст возможность блефовать в трудную минуту. Хуже всего тебе будет с честными людьми. А таких тоже будет много. Старайся перетянуть их на свою сторону. Но особенно не увлекайся, голова на плечах одна. Никогда не бросай в беде своих людей. Пусть погибнут двое, спасая одного, зато остальные пойдут за тобой в пекло. Для связи с церкачами не используй одного человека больше одного раза. И пусть церкачи знают, что этот человек — случайный, работает за деньги. Пусть думает, что половину получил от тебя, а вторую получит от них. Не заплатят они, при случае возместишь ты. Лишний повод для уважения к тебе и ненависти к ним. Опасайся помещений с одним выходом. Входя в дом, думай, куда бежать, если там засада. Войдя — осмотрись, кто из людей тебе незнаком, кто из незнакомых может быть шпионом церкачей. Кстати, кто тебя научил так метать ножик?

— Папа.

— А читать?

— Ти… Но ведь тебе можно сказать?

— Мне можно. Но помни: и у стен могут быть уши.

До чего свежо звучат в этом мире избитые истины.

— Тит тоже так говорил. Ничего из меня не получится. Не в коня корм.

Съел, пернатый? Нашел свежую истину…

— Все у тебя получится. Признавать ошибки ты уже научилась, теперь учись их не делать. Кстати, поучись у Тита заговаривать зубы. Очень полезное искусство. Надо бы научить тебя гримироваться под стариков, старух, мальчишек, менять голос, но в этом я не разбираюсь.

— Ты говорил: «Опасайся помещений с одним выходом». А куда ведет ход из кладовки?

— Какой ход?

— Ну, из самой маленькой. Где два шкафа стояли.

Идем смотреть ход. Разумеется, в дверь я не пролезаю. А если боком? Одно крыло сверху, другое снизу… Ага, а назад как? Нет, лучше не рисковать. Пытаюсь заглянуть в дальнюю дверь, но вижу только кусок коридора.

— Ты ходила туда?

— Только до поворота. Дальше совсем темно.

— Я там смогу развернуться?

— Не-а.

Готовим научную экспедицию. Факел, запасной факел, веревка, топор, ножик. Конец веревки привязываем к ручке двери. Оказывается, Лира знает, что такое нить Ариадны. Через полчаса выясняется поразительная новость: за чуланом есть еще зал. Из него ведут несколько проходов, все — моих габаритов. Осмотр задней стенки чулана с факелом подтверждает: только слепой мог не заметить, что часть каменной стены отличается по цвету и фактуре. Такое впечатление, что кто-то залил проход камнем как бетоном. Потом слегка подровнял с моей стороны.

— Дракоша, а если ты посильней ударишь, может она рухнет?

— В вашем предложении, леди, есть разумная мысль.

Лечу вниз, под скалу, выбираю камешек центнера на три и возвращаюсь.

— Лира, отойди в мастерскую. Сейчас здесь станет опасно.

Встаю на задние лапы, поудобнее устраиваю в когтях булыжник, разбегаюсь и с криком: «От винта!» запускаю камень в стену. Булыжник разлетается вдребезги. Осматриваем, ощупываем и обнюхиваем маленькую выбоинку в стене. Лира утверждает, что я взял не тот камень. Надо брать твердый, а не засохшее г… Я ничего не возражаю по существу вопроса, но замечаю, что леди не должна пользоваться подобной терминологией. Следующий камень летим выбирать вместе. Наверх доставляю сначала Лиру, потом булыжник. Теперь это кусок базальта в полтонны весом. На стене появляется вторая выбоинка, чуть побольше первой.

Третьего камня хватает на два удара. Пятый роняю вниз при неудачном заходе на посадку. После десятого устраиваем перерыв на уборку помещения — отгребаем осколки к стенам. После двадцатого я сбиваюсь со счета. Лира утверждает, что звук ударов изменился. Конечно, изменился. Раньше эхо гудело, а теперь весь пол щебенкой засыпан. Через три часа заявляю, что шахтерам полагается укороченный рабочий день и молоко за вредность. Сажусь у стенки и рассказываю, что такое вредное производство, трудовой стаж, профсоюзы, зарплата, дублоны и доллары, дирхемы и дукаты, пиастры и лиры.

— Значит, лира — это такая маленькая золотая монетка?

— С чего ты взяла, что золотая?

— Ты сам мне вчера говорил: «Не плачь, моя золотая».

— Рыжая ты, а не золотая. Ну, ладно, пусть будет — золотая. А еще есть такой музыкальный инструмент — лира.

— Какая она?

Описываю в воздухе две волнистые линии. То ли гавайская гитара, то ли женский силуэт.

— Тебе бы только поиздеваться! — получаю кулаком в бок.

— На самом деле такая! — рисую в пыли контуры лиры. — А вот здесь струны натянуты.

Лира внимательно изучает рисунок.

— И на самом деле такая, — повторяет мой жест. А не обманываешь?

— Конечно обманываю. Она вдвое больше.

* * *

— Лира, ну дай поспать усталому труженику.

Не помогает.

— Последний раз предупреждаю: дай поспать, или будет как вчера.

— А что было вчера?

— Забыла? Через час напомню. Если поспать дашь.

Не может быть! Неужто подействовало?.. Слышу грохот переворачиваемой мебели, какое-то шуршание. Открываю правый глаз. Лира перевернула стол, загрузила щебнем и волокет на балкон. Потягиваюсь и иду за ней. На балконе собачий холод. Мышцы спины ноют. Потянул, долбя стенку.

— Встал, соня. Говори, что было вчера?

— Ну… Вчера ты не дала мне поспать.

Лира поражена и возмущена таким коварством. Гордо поднимаю хвост и удаляюсь, довольный.

— Коша, нам надо пораньше позавтракать. Мне сегодня в деревню. Коша — это я. Сокращение от «Дракоша». Завтракаем, отвожу ее на условленное место и продолжаю долбить стенку. В двух местах углубился уже сантиметров на тридцать. Дело пошло быстрей — в монолите появились трещины. Спохватываюсь, что пора лететь за Лирой.

Опускаюсь на прогалину. Лиры нигде не видно. Сам виноват, опоздал почти на час. Желтенькие цветочки, не знаю, как называются, уже закрылись.

— Коша, я тут.

Оглядываюсь. Лира слезает с дерева. Опять что-то случилось. По физиономии видно.

— Коша, вчера в деревне церкачи были. Много. Обо мне расспрашивали. Всех собрали, по одному уводили в избу и там расспрашивали. Все, что про меня говорили, записывали. Говорить между собой запретили, кто говорил, плеткой били. У нас дома все вверх дном перерыли, всю мою одежду и старые игрушки забрали. Кто-то слух пустил, что Лючия потерялась, и я за ней к Замку ходила. У Сэма Гавнюка Лючинину шкуру отобрали. Потом к болоту пошли, там Лючинин череп забрали и какое-то дерево спилили.

— Кого-нибудь убили?

— Нет, только плеткой били. А когда уходили, из леса кто-то в них камнями кидал. Они из арбалетов в лес стрелять стали, но ни в кого не попали.

— Ты с Титом говорила?

— Нет, у него дома пол деревни собралось.

— Лючия на самом деле терялась?

— Ты что, она откуда хочешь дорогу домой знала. Мы ей даже ноги никогда не спутывали. Тит на покосе воз нагрузит, скажет ей: «Домой», и она сама везет. А я дома разгружаю.

Неожиданно из леса появляется странное создание. Широкий, как у быка, лоб, короткие, толстые ноги, мощная грудная клетка — таких лошадей я еще не видел. Если заменить хвост и приделать рога, любой скажет, что это бык. Создание идет по следу как ищейка. Поднимает голову, осматривается и двигается прямо на меня. Инстинктивно напрягаю мышцы. Лира оглядывается.

— Бычок, ты зачем сюда пришел?

Расслабляюсь. Существо, заслышав знакомый голос, переходит на легкую рысь и утыкается носом в Лирину ладошку. Не такой уж он и маленький, этот Бычок. В холке сантиметров на пятнадцать выше Лючии. Но очень непропорционально сложен. Как бульдог по сравнению с овчаркой. Странно все-таки, почему меня никто не боится?

— Бычок, иди домой, — терпеливо внушает Лира.

Бычок готов на все что угодно, только не это. Лира вскакивает на него и неторопливой рысцой дважды объезжает вокруг меня. Неохотно слезает.

— Домой, Бычок, домой, — поворачивает коня в нужном направлении и шлепает ладошкой.

— Полетели скорей, а то он никогда не уйдет.

— Это и есть тот знаменитый жеребчик рыцарских кровей?

— Не надо смеяться. Он некрасивый, зато умный и сильный как мамонт.

Чуть не забываю, что надо махать крыльями. Точнее, забываю, но вовремя спохватываюсь. Теряем где-то метров пятнадцать высоты.

— Откуда ты знаешь о мамонтах?

— Папа возил в Литмунд смотреть.

— На чучело? — во мне еще теплится какая-то надежда.

— Почему — чучело? Они живые. Только едят очень много. Крестьянам не прокормить.

Ну и что? Ничего удивительного. Подумаешь, мамонт. Тут каждая собака видела живых мамонтов. Подойдет, посмотрит — мамонт. Ножку на него поднимет и дальше идет. Пещерные люди на них каждый день охотились, вот! Вымерли, правда. Как мамонты. В том мире, который помню, мамонты вымерли. От сырости. Тундростепь превратилась в тундру. Вроде бы, Гольфстрим виноват. Не туда потек. Значит, здесь, в этом мире, течет куда полагается. Куда, интересно?

* * *

— Вот тебе практическое задание: ты должна мне рассказать, что думают церкачи насчет тебя. И оценить, хорошо это для нас, или плохо.

— Они думают, что ты меня съел. И Лючию. Для меня это хорошо, а для тебя плохо. Если дракон будет людей есть, на него будут охотиться. Тогда и мне плохо будет. Я правильно все рассказала?

— Совсем неправильно. Мелко думаешь. А вот Тит в глубину смотрит. Угадай с трех раз, кто слух пустил, что ты к Замку ходила?

— Тит? Не может быть! Он же… Говори, зачем?

Вопрос в лоб.

— Подумай, почему я никого не трогал, а вас с Лючией загрыз?

— Потому что мы к Замку ходили? Значит, они будут думать, что к Замку ходить нельзя? Но ведь они всегда так говорили.

— Правильно. Говорили. Чтоб кто-нибудь случайно в Замке знаний не нахватался. Но сами в это никогда не верили. А теперь вдруг появился дракон, который никого к Замку не подпускает. Ни людей, ни зверей. А тех, кто ходил к Замку, разыскивает и убивает. Странно, непонятно, но их планы этот дракон никоим образом не нарушает. А где-то, как-то даже способствует… Скоро о том, что ты на Лючии ездила колдовать к Замку, в каждой церкви говорить будут.

Лира по моей методике заново перебирает и переосмысливает все факты. Я — тоже. Вроде, нигде проколов нет. Крепкая легенда. Странная, страшная, непонятная, но с внутренней логикой. Ай да Тит.

— А зачем они дерево спилили?

— Какое? У болота? На нем следы моих когтей.

— Получается, теперь сюда ни один церкач не сунется, и это все из-за слуха, который Тит пустил. Несколько слов, и все церкачи будут делать то, что нам надо? Значит, церкачами можно как лошадью управлять?..

— Ну, не все так просто. Тит еще Лючинину шкуру догадался изрезать. Я на болоте об этом не подумал. Но главное ты поняла правильно.

Лира поражена и восхищена. Так и ходит до вечера, восхищенно пришибленная.

* * *

В стене появляется дыра. Еще два полета за камнями, и в дыру уже проходит моя голова. Или Лира. Зажигаем факел и Лира освещает зал. Дворец! Каменные стены закрыты декоративными панелями, потолок в темных и светлых квадратах. Светильники, наверно. Мебели нет. Осматриваю перегородку. Если с моей стороны кто-то сделал ее гладкой, то та сторона не обработана вовсе. Просто навалили крупных камней и расплавили до консистенции густой сметаны. Сделано простенько и
надежно. Снизу толщина стены метра три, во всю длину прохода, сверху — полтора. Хорошо, что я не знал этого четыре дня назад. Однако, температура плавления гранита — градусов девятьсот. Базальта — еще сотни на три-четыре выше. В закрытом помещении устраивать такое пекло — зачем? Намного проще залить бетоном. Или врезать железные ворота. Видимо, мне проще, а им все равно. Они же — Повелители. А проход через кладовку вообще не закрыт. Ничего не понимаю.

Пока Лира осматривает зал, делаю несколько рейсов за булыжниками. К обеду уже могу пролезть в дыру. Или не могу? Буду теперь неделю изображать Винни-Пуха в гостях у Кролика. Пока не похудею. Нет, все-таки пролез. На стене зала, в метре от пола — вещь, которая может быть только одним: выключателем света. Осторожно нажимаю. Потом щелкаю несколько раз. Чудес не бывает, свет не загорается. Объясняю Лире, что это такое, и почему я такой огорченный. Она бежит вокруг зала и щелкает остальными выключателями. Оказывается, рядом с каждым проходом свой выключатель. Это логично. И все не работают. Это тоже логично. За тысячу лет батарейки сели, и фонарики не горят. Мораль: уходя гасите свет.

— Коша, смотри, что я нашла! План Замка!

И тут ее факел гаснет. Если я еще что-то различаю, то Лира не видит ничего. Отрываю от стены лист пластика с планом и веду Лиру к дыре. Здесь светлее, но читать невозможно. Лира забирает себе план и бежит на балкон. Протискиваюсь в дыру. Сажусь за Лирой и через ее плечо изучаю находку. План выполнен в изометрической проекции, чрезвычайно наглядно и понятно. Не было никакой гранитной лестницы с мраморными статуями. Не было каменных львов. А была банальная шахта грузового лифта. Десять на двадцать пять метров. Если это лифт для драконов, то я ростом не вышел. И вела шахта не вниз, а вверх, на вершину скалы. Ну да, повелители же с неба спустились, на драконах летали. Вот круглый зал, чулан, мастерская, прихожая. Этот длинный зал стал балконом, а под ним и над ним — еще несколько помещений, соединенных шахтой лифта. После того, как раскололась гора, от этих помещений ничего не осталось. Зато осталась вся часть замка справа от круглого зала. Помещения не такие внушительные, как длинный зал, но по суммарному объему превосходят мои апартаменты раз в тридцать. Повелители любили жить на широкую ногу. Сумею ли я когда-нибудь расшифровать эти надписи? Хотя, почему — нет? Вот это — бассейн. И ежику понятно. Одну расшифровал. Узнать бы, как звучало это слово.

— Коша, а что такое — ангар? — Лира тычет пальцем в длинный зал.

— Такое большое помещение для хранения крупной техники. А с чего ты взяла, что это ангар?

— Так вот же здесь написано.

Чего-то я не понимаю, только чего?

— Лира, ты умеешь читать по-повелительски?

Теперь чего-то не понимает Лира.

— Ту… тут по-нашему написано. Вот смотри: ан-гар. Коша, а ты вправду читать не умеешь?

— Я думал, что умею. Хорошо читаю на двух языках и со скрипом еще на трех. Но такие буквы в первый раз вижу.

Непонимание достигло апогея. Лира утверждает, что буквы во всем мире одинаковые. Языки разные, а буквы — они и в Африке буквы. Кстати, что такое Африка, Лира не знает. Но так Тит говорит. Рисую на полу греческий алфавит, латинский, кириллицу. В ответ Лира рисует свой. Ничего общего. Несколько случайных совпадений по написанию, но звучат по-разному. В Лирином алфавите тридцать две буквы. Многие имеют модификатор, который изменяет произношение. Типа с-ц. Прихожу к выводу, что это алфавит Повелителей. Ладно, завтра в школу, а сегодня пусть Лира работает переводчиком. Тыкаю пальцем в название зала, а Лира читает. Итак, мы лишились энергоцентрали, ангара, трех гаражей различного назначения, транспортного вокзала (это в центре скалы!), ремонтного зала и каких-то помещений, связанных с системой жизнеобеспечения. В общем, силовое хозяйство и громыхающая техника. Зато имеем спортивный комплекс, учебный комплекс, жилую зону, информационную централь (?), аналитический центр (?), склады, инженерную базу (?) и малую энергоцентраль.

Спрашивается: где жили драконы?

Меня охватывает лихорадочное возбуждение. Лечу вниз за очередным булыжником, обкалываю острые края дыры, снова лечу вниз, на этот раз за факелами. Лира уже наготове. Факелов надолго не хватит. Пролезаем в дыру и, сверяясь с планом, несемся к складам. Огромные темные помещения, наполовину заполненные многоярусные стеллажи. Инженерная база. Станки, испытательные стенды, мостовые краны, пульты управления, экраны компьютеров. Подбираю для себя ломик — стальную болванку трехметровой длины, сантиметров пятнадцать диаметром. Теперь — малая энергоцентраль. Вот пультовая.

— Коша, тут кто-то живет…

— Здесь не живут. Отсюда управляли электростанцией.

— Смотри, здесь пыли нет.

На самом деле нет. В коридоре есть, везде есть, а тут нет.

— Наверно, дверь была герметично закрыта.

Изучаю пульт управления. Особенно изучать нечего. Штук двадцать переключателей и пять компьютерных мониторов с клавиатурами. На экранах слой пыли. Интересно, на полу нет, а на экранах есть. Нажимаю наугад несколько клавиш. Некоторые западают, одна отваливается. В остальном — никакой реакции.

— А-а-а!!! Там!!! — крик резанул по ушам, заметался гулким эхом по помещению. От неожиданности подпрыгиваю, чешуя на спине встает дыбом. Лира, бледная как смерть, указывает на стену. Часть стены со скрипом отъезжает в сторону, открывая проход. Потом в механизме что-то заедает, дверь перекашивается и с грохотом падает на пол. Поднимаю для удара ломик. За дверью блестит объективами маленький, толстенький кибер.

— Лира, не двигайся, это кибер.

Кибер наклонил голову, просканировал упавшую дверь, объехал и направился к Лире. Поудобнее перехватываю ломик и передвигаюсь вправо, чтоб удобней было бить. Кибер остановился в двух метрах от Лиры и захрипел. Замолчал, снова захрипел. Лира замерла в неудобной позе. Вокруг нее расползается по полу темная лужица. Проходят длинные секунды. Полная тишина, только факел потрескивает. Наконец, кибер разворачивается и едет к пульту. На всякий случай отхожу подальше. Осматриваю пол. Там, где я стоял, сухо. Кибер выдвинул из корпуса манипуляторы и занялся клавиатурой, которую я трогал.

— Лира, идем отсюда. Это кибер-ремонтник. Пусть все здесь починит, а бояться его не надо.

Прозвучало как-то неубедительно. «Ты не бойся, это гусь. Я сама его боюсь!»

* * *

— Коша, но тогда получается, что он живой.

— Нет. Его Повелители сделали.

— Тогда почему он ведет себя как живой?

— Так ему Повелители приказали. Чинить то, что сломалось. Я сломал клавиатуру, он приехал ее чинить.

— А чего он ко мне пристал?

— Ждал, что еще ты прикажешь сделать.

— Вот и я об этом. Ты говоришь, он как телега. Телега не ждет, когда ей прикажут. Часы тоже не ждут. Они или ходят, или не ходят. Им хоть приказывай, хоть не приказывай, а они все равно ходят.

Ну и задача! Объяснить девчонке теорию программирования, механику, электродинамику, оптику, еще черт знает что — и только для того, чтоб убедить, что кибер неживой. Что он неопасный, объяснить оказалось легко. Телега может отдавить ногу, но никто ее опасной не считает. Тему вооруженных роботов-охранников я решил пока не затрагивать. К черту! Она баба, а у всех баб мозги не в ту сторону повернуты. Из этого буду исходить.

— Если на часы прикрикнуть, они испугаются?

— Нет.

— Когда ты его увидела, испугалась?

— Сам знаешь, мог бы не напоминать.

— Ну так испугалась, или нет?

— До смерти.

— И я испугался. А кибер испугался?

— Н-нет.

Подействовало! Нет, ну надо же, а я гордился, что научил ее логически мыслить. Вся моя лекция коту под хвост, а как до эмоций дошло, сразу подействовало. О темпора, о морис. Правильно говорят, что мужики думают головой, а бабы сердцем. Что люди, что драконы.

Взваливаю на плечо ломик и иду долбить перегородку. С грустью замечаю, что мои апартаменты за четыре дня превратились в хлев. Везде пыль, под ногами песок и щебенка, в чулане тонны камней. Зато ломик — загляденье. Весит килограммов триста, что ни удар, то отбитый кусок. Таким я бы за день всю работу сделал.

* * *

— Ну причем здесь «солнце встало»? Там холодно…

— Коша, вставай, у нас дел много. Тебе надо азбуку учить. Скажи мне, все драконы такие сони, или только ты?

Вот неуемное существо! Потягиваюсь и иду на балкон. Подхожу к краю, отталкиваюсь и лечу вниз. Через секунду с хлопком раскрываю крылья. Из пике выхожу в последний момент, метрах в трех над землей. На бреющем иду над речкой, резко торможу над омутом, складываю крылья и с пяти метров плюхаюсь в воду. Хо-ол-лодно! Выныриваю как пингвишка и взлетаю с воды. Теперь — скоростной подъем на тысячу метров. Все, зарядка окончена, от меня валит пар, язык можно два раза вокруг шеи обернуть на манер шарфика. Широкими кругами планирую вниз. После завтрака Лира будет обучать меня местному алфавиту, потом запланирована вторая научная экспедиция на энергоцентраль и склады. Хорошо бы найти фонарики и грузовую тележку. И швабру. И потом, у меня обширные планы насчет киберов и энергоцентрали. Знать бы только, какого века эти киберы. То есть, на что у них интеллекта хватит.

* * *

В помещении энергоцентрали горит свет. Два кибера навешивают отвалившуюся вчера дверь, третий чинит четвертого. Две клавиатуры на пульте сияют чистотой, три лежат на полу кучкой деталей, разобранные до винтика. Экраны по-прежнему не видны под слоем пыли. Лира вся напрягается, подходит к одному из киберов и осторожно гладит по головке. Кибер разворачивается и хрипит:

— Жду указаний.

Лира отскакивает на метр, потом поворачивается ко мне.

— Коша, что ему ответить?

— Скажи, чтоб проверил акустическую систему. У себя и всех остальных.

— Проверь акустическую систему у себя и у всех остальных.

— Понял, выполняю, — ответил кибер.

— Коша, а что такое — акустическая система?

— Говорилка и два уха.

И тут кибер начинает проверять свою систему. Свист, визг, гудение, кошачий концерт одним словом. Но это цветочки. Глупый механизм решил, что аварийная сирена тоже относится к акустической системе. Лира прижимается ко мне и закутывает голову в перепонку крыла. Ложусь на брюхо, затыкаю уши лапами. Кончилось… Открываю глаза. Кибер стоит перед Лирой.

— Тебе чего?

— Докладываю. Проверка закончена. Система нормально функционирует на первом и третьем агрегате. На втором, четвертом и пульте возможен только прием речевых команд. Система аварийного предупреждения работает на всех агрегатах и пульте.

Лира слушает эту белиберду и хлопает глазами. Пора брать командование в свои руки.

— Отремонтируй акустическую систему у всех агрегатов. Об исполнении доложи.

Кибер поворачивается ко мне, потом объезжает меня, вертя головой и снова застывает перед Лирой. Странно это.

— Доложи, как понял приказ.

— Не могу идентифицировать автора приказа. Не могу приступить к исполнению.

Ах ты, ящик с болтами! Ну, сейчас ты у меня попрыгаешь!

— Поверни голову на 90 градусов вправо. Доложи, что видишь.

— Вижу объект биологического происхождения массой порядка пяти тонн.

— Умница. Этот объект называется дракон. Приказ исходит от него. Исполняй.

— Не могу приступить к исполнению. Приказ должен исходить от человека.

— Запомни: дракон — это разновидность человека, адаптированная к агрессивным условиям внешней среды. Исполняй приказ.

— Не могу приступить к исполнению. Требуется подтверждение информации человеком.

До Лиры наконец доходит суть происходящего, и она начинает хихикать. Мне совсем не смешно. Ясно, что ремонтные киберы самого низкого класса. Ясно, что за пределами Замка пользы от них будет мало. Если не заставлю их слушаться, от них и здесь будет мало пользы. Проще всего передать приказ через Лиру, только гордость не позволяет. Минут пятнадцать экспериментирую. Из-за двери: «Кибер, слушай приказ человека». От чужого имени: «Кибер, передаю тебе приказ человека». Лириным голосом из-за ее спины — ничего не помогает. Слушают, отвечают, но ничего не делают. Лира, рот до ушей, таскается за мной как банный лист и дает советы. Наконец, сдаюсь.

— Лира, ну скажи ты им, чтоб меня слушались.

Вот он, миг ее торжества. Показывает мне язык, забирается с ногами на кресло, встает в позу.

— Киберы, смотрите мне в глаза. Я, леди Тэрибл, повелеваю вам слушаться мастера Дракона беспрекословно, всегда и во всем. Я сказала.

Жидкие аплодисменты. Мои. Некоторое оживление среди киберов. Три вертят головами, четвертый направляется ко мне.

— Не могу исполнить приказ. Нет связи с инженерной базой и диспетчерской склада.

С трудом вспоминаю, о чем идет речь. Ладно, это подождет.

— Слушай мою команду. Запомни мой образ. Передай его остальным киберам вместе с приказом человека. — Позирую перед объективами: Фас, профиль, вид со спины, то же самое с развернутыми крыльями. Кибер объезжает по очереди своих приятелей, всовывает какой-то разъем в гнездо на брюшке, докладывает об исполнении.

— Какая последняя информация об инженерной базе у тебя есть?

Кибер подъезжает к пульту, втыкает свой разъем и докладывает:

— Инженерная база была переведена в режим глубокой консервации. Последнее сообщение поступило 584 года назад. В нем сообщалось о критическом падении энергии в энергетической сети.

Остальные киберы закончили ремонт двери и выстроились у стенки. Лира с ногами забралась в кресло диспетчера, возбуждена, только на месте не подпрыгивает. Слушает, но не вмешивается.

— Слушай мою команду. Провести полную проверку и ремонт всего оборудования малой энергоцентрали. После проверки расконсервировать малую энергоцентраль. Сколько это займет времени?

— Проверка оборудования с одновременной расконсервацией четырьмя агрегатами займет восемь суток.

— На Инженерной базе есть ремонтные киберы?

— Есть 24 ремонтных агрегата.

— Отремонтировать и доставить их сюда. Подключить к работам по проверке и расконсервации. По окончании работ приступить к полной проверке оборудования и расконсервации инженерной базы, складов, жилой зоны. Приступай.

— Задание понял, выполнить невозможно. В аккумуляторах малой энергоцентрали недостаточно энергии.

Ну до чего обидно! Раскатал губу, друг пернатых. Кажется, мог бы уже привыкнуть, что чудес не бывает. Впервые почувствовал себя в своей тарелке. Ну почему, почему все так плохо? Подразнили ребенка конфеткой, а потом отняли. Иду в угол, ложусь на пол, накрываю голову крылом. Местных электростанций здесь нет. Есть речка. Горная. Ручеек. E=М*G*h. М маленькое, значит h должно быть большое. Надо или делать высокую плотину, или загнать речку в трубу. Трубы нет, на плотину энергии не хватит. Вариант отпадает. Ветряк! Просто сделать, ветер в горах всегда дует. Сначала сделаем один маленький, потом — по потребности. Простенько и со вкусом! Кто сказал, что у ребенка просто конфетку отнять?

— Кибер, слушай мою команду. Знаешь, что такое электростанция, использующая силу ветра?

— Да.

— На складе и инженерной базе есть детали, необходимые для сборки ветряка?

Задумался. С пультом советуется.

— В каталогах склада имеется необходимое оборудование, но информация сильно устарела. Связи со складом нет.

— Возьмешь со склада необходимое оборудование, доставишь на скалу над круглым залом, соберешь ветряк, подключишь на зарядку аккумуляторы малой энергоцентрали. Подниматься на скалу будешь из ангара. Там теперь выход. Возьми все необходимое для работы на вертикальных каменных стенах. Задание понял?

— Задание понял, выполнить не могу. Киберам запрещено покидать закрытые помещения.

Опять не слава Богу. Ну до чего ты упрямый, ящик с болтами!

— Изменяю формулировку. Киберам запрещается удаляться дальше десяти километров от энергоцентрали.

— Задание понял, выполняю.

— Стой, сколько времени займет выполнение.

— Силами четырех агрегатов — от 4 до 18 суток.

— Возьми второго кибера, остальные пусть занимаются проверкой и расконсервацией малой энергоцентрали по первоначальному плану. Половину отремонтированных киберов пусть направляют тебе в помощь для установки ветряка. Докладывать о ходе работ будешь мне или леди Тэрибл каждые восемь часов. Понял? Приступай.

Фу-у-у. Ну разве я не молодец? Что-то забыл спросить. Потом вспомню. Киберы кучкуются у пульта, дружно втыкают в него свои разъемчики. Потом гуськом выезжают в коридор. Остаемся вдвоем с Лирой.

— Поняла что произошло?

— Ага! Здорово ты их! Как ни упирались, а как шелковые стали, на задних лапках бегают.

— Если мы сумеем оживить базу Повелителей, то сможем закончить их дело. Точнее, твои внуки закончат. Мы организуем свои школы, университеты, академии. Академия леди Тэрибл! Звучит? Гаудеамус игитур…

— Коша, наверно это плохо, только я боюсь браться за такое дело, которое на всю жизнь. Боюсь и не хочу. Я хочу получить назад свою землю, и ей управлять. Чтоб все меня там знали, любили, и всем было хорошо. А когда ты говоришь о всех людях сразу, я не понимаю. Все люди разные, одному то нужно, другому это. Но я все равно буду тебе помогать. Ты не обижайся, ладно?

Вот так.

* * *

Два кибера-ремонтника тащат через прихожую тяжелый ящик. Иду за ними. Сейчас они столкнутся с нестандартной ситуацией. Тут и посмотрю, на что у них мозгов хватит. Вышли на балкон, обнаружили пропасть. Проехали по краю туда-сюда, повертели головами. Полезли в свой ящик. Прилаживают на брюшко какую-то гусеницу с присосками. Ненадежно выглядит, надо проверить.

— Стойте. Покажите, как умеете лазать вот по этой стенке.

Так и есть. Один ссыпался с полутора метров. Второй, правда, дополз до потолка и там висит. Объясняю основную идею альпинистской страховки. Киберы достают из своего ящика трос, сварочные пистолеты, какие-то железяки. Гоняю их по стенке вверх-вниз раз десять. Стенка становится похожа на ежика — вся в крюках. Крюки вплавлены в камень — не выдернуть. Вешалка. Наконец, отправляю команду на штурм вершины. Нам с Лирой пора обедать и заниматься. Лира учится бесшумно и незаметно перемещаться. Как ниндзя. Бесшумно у нее получается, а вот незаметно — не очень. Все время забывает про свою тень. И про отражения в зеркальных поверхностях. Потом урок логического мышления. Задача простая — вспомнить все новое, что видела за день, и, неторопясь, рассортировать на понятное и непонятное. Потом разобраться с непонятным. И все это вслух. Иначе как мне контролировать процесс? Кстати, это очень интересно.

Добавить комментарий

This site is protected by reCAPTCHA and the Google Privacy Policy and Terms of Service apply.